воскресенье, 18 октября 2015 г.

Стихи дончан о войне в Донбассе: Мария Пронина

Дончанка Мария Пронина была активным участником андеграундного движения в Донецке. Она автор двух поэтических сборников  - ВоИмя (2010 год) и Пернатые рты (2014 год). Сегодня она работает сказкотерапевтом, помогает деткам справиться с травмами войны. Мы предлагаем подборку стихотворений Марии Прониной, которая была написана в 2014 году под впечатлением событий происходящих в Донецке. Поэт спокойно, даже отрешенно рассказывает о войне, пришедшей в мирный, любимый город. И от этого отстраненного спокойствия, рассказ кажется более жутким. Город мой за косы волокли - точное, жесткое и горькое описание так называемой "русской весны" в Донбассе. Брат, который мечтает тебя убить, любимый город, который исчез, мама в доме, по которому стреляют из артиллерии - все это короткие зарисовки из жизни Донецка. 
Мария Пронина
Но переосмысленные поэтом, пропущенные через его сознание, они встают перед читателем пугающе реально. И попытки автора понять, что же именно происходит в родном Донбассе, потрясают безжалостным выводом - в музее "Правды" и "НЕ правды" экспонаты в обоих залах одинаковые. Все стихотворения были предоставлены автором для блога "Верлибры и другуе" и публикуются впервые. Спасибо, Маша Пронина.


      За медали и значки

      любимый, до пульса твоего
       мне ехать вечер, ночь и маленькое утро.
       я бы доверила проверить,
      жив ли ты еще кому-то,
      но их всех куда-то повело.
      любимый, постоянно вспоминаю твое небо.
      твоих птиц черными тучами
      мчащихся вместе с белейшим снегом.
      все в тебе было созвучно.
      пробивая голы по бордюрам
      встречными на дорожках камнями,
      я все же дала деру,
      и что теперь между нами..

      вот нет тебя,
      и во мне приключилось
      больше смертей,
      чем возможно с тобой за всю жизнь.
      небо чужое крестами сложилось,
       и улетает ввысь.

      *
       несите меня на пиках.
       по пике каждому позвонку.
         этот мой образ безликий.
       терпеть больше я не могу.

        дырявьте мою волю.
       звоните ей по ночам.
        она все равно уволена.
       обдуманно. сгоряча.

        и заводными часами.
        тычьте в мои зрачки.
        мол все вы сделали сами!
       за медали и за значки.

         *
          на отсечение дам руки,
           голос, мысли и ту часть гардероба,
          что мне хочется всегда носить.
          с тех пор как я на звуки
           криков выпрыгнула из материнского утроба,
            мне больше нечего было просить.
           но есть у меня любимый город,
           где скверы асфальтом всегда грели ноги.
           где птицы со свалок летели
           и облаком в окна мои
              заносили рассвет.

                и если ехать сейчас по нему,
                по дороге,
               то верится еле еле,
                но
               города
               больше
               нет



                   еще и еще и еще восточнее
                                                    моему городу. моей маме

                   в начале была степь.
                    дикое поле бешеное.
                    трава по грудь,
                    поникшие головы цветочные.
                    ветер не успевал дуть
                    ещё, ещё и ещё
                    Восточнее.

                    потом копыта
                    отбивали ритмы..
                     я иногда вот так хочу пойти в поле.
                     и понимаю, что может быть
                       вот тут предки наши
                    хороводом заводили танец крови,
                     благословенный небосводом.
                     не проливать!
                    а плодить.

                      на землях этих не зря
                       нашли, что-то, что черным золотом
                       блестит.
                      и заря
                       в унисон блестящая от пота
                        тут вообще не спит.

                        *
                        раннее утро.
                        раздался звонок,
                        я в чужом, не любимом городе,
                        где все еще мирно спят.

                     - Маша! молись за нас!
                       наш дом и двор бомбят!
                      снаряд попал в садик напротив,
                      и еще восемь где-то около,
                      они создают адский вокруг
                      нас круг!
                       я понимаю, что нет больше стекол.
                       Господи, избавь от страха,
                       от вереницы этих мук.
                       я лежу в коридоре, как в келии монаха,
                       и почти испустила дух.."

                      я чувствую каждую дрожь твою, мама.
                        я не отпускаю твою руку.
                        я тебя собой впечатываю подальше от всего.
                       мы сейчас до сотой миллиметра,
                       вдвоем, на одном меридиане.
                       и мы не слышим больше ничего.

                       я бы все твои слезы собрала в ладошку.
                       я бы все твои крики отвезла к морю.
                       мы бы вместе вылили их
                       в это бесконечное людское горе.

                         **
                       всё, что любила.
                       нет мне покоя,
                       покойники на подоконниках взорванных.
                        глазами смотрят разорванными.
                       трещины щурятся узорчатые.
                       крутятся-вертятся створчатые.
                       выключите тотчас!
                       выметите срочно!

                        в городе лето зависло нарисованное.
                       таким я его запомню в последующем.
                        в моей голове
                       седеющей.

                         всё, что через боль рождается -
                         сильнее, чем то, что рождается через радость.
                        тетрадь моя слезами обливается,
                        воплями и криками маясь.



                 Обе руки у меня левые

             сильные люди срезали солнце под корень.
            слабые люди поверили - тьма узаконена.
            ощупью, поступью
             ноги свои тулят к выходу.
             и говорят, что им не оставили выбора.

                с мира по капле -
               и мир утопить можно.
               с человека по мысли -
               чтобы во всем разобраться.
               но каждый другому -
               чужой, ненадежный,
              вечно отклеивающийся пластырь.

                  краски завидуют всегда серому небу.
                все их палитры смешались и тоже серые.
                  я тот человек - что нигде и ни с кем не был.
                  и обе руки у меня левые.


                   с Севера

                  я услышала звук, будто бы что-то горело,
                  но оказалось это лупило в окна дождем.
                  страх приползает скорее всего с Севера,
                  хромающий, грязный, подпирая ногу ружьем.

                    я отыскала мусор,
                     понесла его в мусорник.
                    я отыскала мусорник
                     и в пепел его сожгла.
                       наверное вы в курсе,
                      что, чтобы не казаться трусами
                     некоторые люди жгут дома.

                 позвоночник - тот самый штатив,
                 тело вроде как балансирует.
                 глаза заляпанный объектив.
                     но от тебя оторвать меня
                    не возможно никакими силами.

                   и если на войну вокруг,
                   наложить войну за нас,
                   и войну в венах моих внутри.
                   то я одеваю форму.
                   в моей душе хулиганы перебили
                     все фонари.
                   но спичку, что горит в ладонях
                   не затушить никакому шторму.


                 Город мой за косы волокли

              я признаюсь краской на асфальте
                 в том, что в белом подвенечном платье
             город мой за косы волокли,
              заставляли рыть сквозь плитку до земли
              некогда красивым ртом,
               и застрял такой ком
                    в горле,
                   что сравнить лишь со снежными комьями.
                   я плачу от этого не слезами, а штормом.

                я признаюсь кирпичной стене
                в том, что улицы наши на дне.
                те, что некогда были цветущими,
               под небесными, чистыми гущами.
                 но никто никого тут не спас,
               просто все всех как убили.
               город жмет свой избитый анфас
              простирающийся на мили.
              очень хочется криком спросить:
                кого нам начать молить,
               даже если колени в кости сотрем,
              это все остановить?!
               не мечом, не огнём.

                 цветы полевые и автоматы

             думаешь пятно стереть пальцами,
             но нет, пальцы сами стираются.
              думаешь заштопать дыру на груди,
             следовать принципу "не укради"
             жизнь другого, "не убей" его дом.
             беречь в нагрудном кармане
             флаг страны, которой может не станет.

             даже брат мой кровный мечтает меня убить.
              заштриховать фотографии со мной в шифонере.
              о братьях уличных что говорить?
             люди судьи другим. люди звери.

              в музее "Правды" и "НЕ правды"
              экспонаты в обоих залах одинаковые.
              цветы полевые и автоматы.
               с разными только лишь знаками.

                             правая сторона. левая сторона

             правая сторона,
             вроде бы, в левую влюблена.
               левая сторона
             прячется, дергает за канат.
              в справочнике старом значится:
               этот человек болен шизофренией.
              он сам с собой в себе
              не уживается.
               и сколько бы не убегал миль
               вдоль и поперек сознания.
              все равно на каждом закате
              в одном из лёгких его
              сгорает по знамени.

               правая сторона шепчет
                губами немыми "хватит".
              левая сторона заводит военный катер.
             человеку ни сколько не легче.
             сердце копает кратер.
           оно - одно на две стороны.
                  не хочет. не может. начать войны.

                левая сторона истекает кровью.
                  правая просто легла молча и рядом.
                как жаль,
                 что раны не лечатся солью.
                               как жаль,
                               что не оживить ядом.








Комментариев нет:

Отправить комментарий