вторник, 11 марта 2014 г.

Верлибры современных авторов: Саша Протяг


Саша Протяг родился в 1978 г. Жил до 1992 года в Узбекистане. Режиссёр, фотограф, писатель. Публикации в альманахах «Абзац»,«©оюз Писателей», и на сайтах «Полутона» и «Двоеточие». Как режиссёр, занимается независимым экспериментальным кино, при участии Финтиктиковой, Андрия Орла, Анны Глазовой, Вадима Кейлина и др..  
Живёт в Мариуполе (Украина). 
Специально для блога Верлибры и Другое Саша Протяг предоставил подборку стихотворений разных лет. Все верлибры публикуются впервые.

Саша Протяг
Из цикла «Музыка Про Себя»
(2008-2009)

lontano

воздух, о чём этот цвет –
этот и больше нигде?
как почему я немею
вглядываясь оступаясь?

верю что есть состав –
синтаксис безымянностей:
винные годы породы
травы их алфавиты

события из тишины
сказанные не для эха
сказанные как всегда


математика
(листок бумаги, чтобы разгорелся сырой хворост)

теплотехники разводят свои костры
там где гаснут мои
между подбрасывал и подкинул
кратковременный дым

если кастрюля кривая без крышки
суп принимает в себя
черновики каталогов птиц
сколько случилось случайного
сколько и почему

неба не хватит на формулы (так, чтобы их доказать)
мел раскрошится к вечеру (в праздности и неизвестности)
если же снова затянет небо –
плакали наши искомые
спрятались постоянные
вымокли переменные

думал, что есть решение?
думай, что нет решения


талисман

тени ведут в никуда – и возвращают
то что карандашами – колется как ежевика
сыплется из-под ног – тремоло (кремнями)
точка – пейзаж – точка

облака плывут – но исчезают быстрее
ветер сбрасывает как змея
как мне подняться наверх, чтобы спуститься?
как мне подняться наверх, зная, что не спущусь?
точка – точка – пейзаж
пейзаж – точка

последние капли льняного масла могли бы понадобиться, чтобы вытянуть клеща



никем некому

В кого он, мне непонятно.
Теперь он меня кормит, потому что я видела, как лучшие умы моего поколения и так далее – «бедненькая».
А где снега, где тревоги, где ключи?
«Ты теперь старая. Тебе нужно есть то, что законсервировано с любовью».
Если я начну говорить о растениях, которые по-настоящему питают воображение, он переспросит «снежноягодник?» – идиот.
«Мама, мы теперь приедем после праздников. Постарайся быть праздничной».
Если бы твой отец шире смотрел на удовольствия, он бы не окопытился раньше времени.
Знала, что он, направляясь к своей машине, уже не слышит меня, но всё-таки надеялась, что он вдохнёт мои неслышные слова как воздух, не замечая. Просто попробует их, и потом, уже понимая, что к чему, сделает свой выбор.
Впервые за много лет не хватало одеял и спальников. Среди приехавших были и молодые – как всегда, голодные неземным голодом.
Я знала, чем одаривать нас, забывающих, где мы. Неужели мы ещё не забыли до конца? Почему, я спрашиваю, потому что мне так захотелось. Необъяснимых желаний, я уверена, должно быть вдоволь.
В моих пристройках зарождалась сверхъестественная суперблестящая умная доброта души. Я научилась разговаривать с небом через подоконник и осветительные приборы.
Неужели у них на уме только моё завещание? Неужели они о нём ещё не думали?
Летали в Таиланд, привезли диск с фотографиями, сказали посмотреть у соседей, сказали, что понравится. Но зачем мне соседи? Я и так всё вижу.

три стихотворения

*

вычерчивал созвездия как мог
меняя мел на мушволанты
меняя мушволанты на мелки

у папоротника нет цветов
в жару неважный клёв
и день и ночь красивые
чужие песни

*

поэт кто не поэт поэт когда зачем
не знал где провода где рифма
зато у тамариска имя тамарикс
есть и совсем другие имена
одна из ранних оказалась поздней
здесь говорят уделал вместо сделал
мир в близнецах и копии сулят

* (Касимов – Шилово)

четверть с четвертью с четвертью с четвертью
                            луна над дорогой
туманы выбоины выражаемся

мещёромерещатся
редкие страшные сёла деревни
танцы субботние после полуночи вдоль по обочинам флюорофигуры
направо нрзб
налево целуются
направо целуются
налево нрзб


дождь, чтобы в нём спрятаться

эту ветку сломаю не я
кто же тогда в таком
чьё вдохновение
чей за счёт автора
чья Ильичёвец-Здоровье

эти цветы сорву не я
кто же тогда их сорвёт
чей отчёт чей дебют
пламенный чей восторг

этот камень сдвину не я
кто же его тогда
чей манифест чей неподдельный
чей победитель чего

На небе – маленькая, чуть больше себя, тучка, едва серая посередине.
Из тучки идёт дождь – такой, что я мог бы сосчитать все упавшие вокруг меня капли, если бы только минуту спустя не выглянуло солнце.
Следы дождя на камнях исчезли, и тучи исчезли, и море то исчезало, то появлялось, и скалы – то одни, то другие.


нить

всё начиналось с того что абсент
которому нет исполнения если
править словами слова и туда же
он исчезает незагрунтованный
мало-помалу полынь и другие
мало ли звуков мало ли отзвуков
            эти улыбки не выведешь жидкостью
эти улыбки не выведешь голосом
            эти улыбки не вычеркнешь линией
сами смеются, с собой, про себя
которые суть инструмент


ткань

лопата любит нажим
лопатой находишь землю
звук от которого в нём
согнувшись в концертный зал
корни пырея в сторону
слушал бы не разгибаясь
граблями долго ровнять
без передыха на что
без отставаний от здесь
горстью нельзя семена
думай не так глубоко
переиграй как взойдёт
то ли луна то ли цвет
вырастет пусть кориандр
пахнет как ночь после дня
женщина пусть приползёт


несколько сюжетов для курортных романов
 *
Ночнушка должна быть просто шикарной (как для брачной ночи с королём обоих Сатурнов).


*
Отдыхающие покупают в книжной лавке романы (туда-сюда, там-сям).
Обученная собака хозяина книжной лавки таскает романы у отдыхающих, когда они нежатся на пляже, забывая, на какой странице остановились.
Отдыхающие, ни о чём не подозревая, вновь идут в книжную лавку, т.к. там самые низкие цены на побережье и в дневные часы всегда работает кондиционер.


*
Бычий Бен каждое утро надеялся загореть раз и навсегда. Он привязывал себя цепью к солнечному свету и полз, краснея и чернея, вдоль берега, давя наспех покинутые надувные матрацы и очки Gucci и Wayfarer. На закате кожа начинала шелушиться, к полуночи отваливалась. На рассвете кожа повисала сверкающим полиэтиленом на окрестных деревьях и чугунных решётках оград.
«Где тебя убить, Бычий Бен, в пивной, что подешевле, или в пивной, что подороже?», спросил напрямик незнакомец Кью.


*
— Твоя Кися потеряла кольцо, там, в песочке, ну сделай же что-нибудь!
Пляж тотчас оцепили, и полчища телохранителей погрузились в пески – как гигантские механические черви – каждый с двумя экскаваторными ковшами.
Зеваки подходили и разбегались. Разбегаясь, зазывали посмотреть других и третьих.
В полдень следующего дня, он сказал: проще всего её закопать тоже.
Через минуту телохранители покинули пляж, и среди раскалённых грибков (штиль, два самолёта в небе, в разные стороны), остались только ничего не понимающая Кися и теперь понимающий всё начальник охраны Вадим.


сахарница и солонка

не потому что ты отсюда здесь и только
и горечь эта примелькается вернётся

а если б видел необъять
необъятную
то где твой палиурус (ближайший)
залезь в него
назови его
что сможешь – оставь
как есть – оставь

не потому что я отнекиваться мастер
не потому что никому ни слова –
всяк сахар почернеет разбежится
вся соль – другая
совсем в другом

(willing suspension of disbelief for the
попробую сказать что это лес и хвоя)

(я так считаю: если объясняться в любви и коньяках нужно,
то объясняться в бадминтоне и перкуссиях – нужно)

попробую сказать, что это так (и так)
машина где-то там шурум-бурум
приди ко мне ломай карандаши (и всё,
и что ещё?
и как ещё?

и сахарницу жалких сахарков ломай,
и круглую солонку,
в которой я расковырял дыру).


(первая в мире) поэтесса-таракан

гудели до половины – на рассвете разъехались
было грустно потому что музыка поэтому громко
пели о главном – о чём же ещё как обычно

сначала мы слушали и ждали как слушали
кто посмотрел на часы - тех не поняли те кто нет
я набирал друзей которые далеко и меня не услышат
чтобы они услышали и постарались то что услышу я

мы забывались ровно настолько чтобы ничто никогда
всё-таки мы не из тех у которых специально
та что которая пела ещё и рисует и это смешило
та что которая пляшет ещё и читает и так продолжалось

если прийти и поплакать – значит пришёл и поплакал
люди о чём эти слёзы когда бы я смог поверить
видел бы тот кто ходит и ходит а плакать не может
видел бы тот кто плачет а в храм не пущают

музыка шла к философии близилось к завершению
я ощутил ощутимое счастье которое только что тут
знаю как держат гитару чтоб резало в пыль и сахар
знаю как голосом водят чтоб слышали кожей под кожей

Видел, как рядом со сценой, стояла, бледная и смешливая, первая в мире поэтесса-таракан, и отмахивалась веером от присутствующих. «У неё хорошая живучесть и отменный аппетит», – сказали мне. «Ах, вот как!», – ответил я, и направился к поэтессе познакомиться.
— Как дела? - спросил я у неё.
— Я понимаю, что смерть прекрасна, особенно когда убиваются молодые, красивые и умные, но мне всё равно скучно. Я хочу, чтобы они уже скорее отмучались и замолчали.
Так сказала первая в мире поэтесса-таракан, и на танцпол упало маленькое белое пёрышко.


пружина

глаза об одном и том же –
погода и если бы я
(отсюда)

ветки секатором жировые – радость
варом садовым – на пальцах – необъяснимо
бросить в колодец ведро – как в отзвук
звук отпустить и не знать, что будет –
слышать, как знает другой –
(оттуда)

а я прихожу за водой:
весной – близкой
летом – далёкой


las piedras con amor

принесу камней для твоих цветов
по дороге грунтовой принесу

будет камнем стих, и цветок цветком
камнеломки разрастутся кругом

если ж камень плох – унесу его
по дороге грунтовой унесу


Из цикла «почему никто не придёт»
(клодмонедия)


*
Больше остального Ирина Ивановна боится, что придут из общества цветоводов ставить баллы её цветникам и брать интервью для субботней рубрики.
А у неё не хватит твёрдости не открыть калитку.

*
мелкие символы редкое сито
проще чем светит в глаза
пальцами – провода воздух среди воды

руки поправят глаз
вздрогнет тропа как во сне
чтобы увидеть другое другим обернёшься

просто сиди и смотри
хочешь на одуванчики
хочешь на облака хочешь одёрни рукав

*
На всякий случай, перед домом – там, где всем видно – Ирина Ивановна пропалывает реже.
Свой же садик – показывает только близким, которые приезжают раз в год (или реже), издалека.

*
нет в сладостях такого прикосновения
чтобы сказать потом пусть полежит
разве что в голые надвое комнаты кричащие
связками ключей нас приведут побыть

мышцы горят и подбрасывал бы шарами
округлённые падающие языки
не высовывался крем взбивал вилкой
проходящие мимо вернутся ещё раз пройти

как электроприбор что берёт на себя слишком много
отнимая от кем-бы-я-был-без-него кто-я-есть
так и всё остальное: и шорох ванильный
и трепет какао и ёкающий шербет

голодом взять высочайшие крепости
голодом, голодом взять высочайшие крепости

*
У мужа всегда было плохое зрение, и теперь он признаёт только свежевскопанную землю.
На газету «Газета Цветовода» Ирина Ивановна не подписывается, чтобы её не вычислили.

*
— дед, расскажи как тебя забанили
— пусть лучше бабушка расскажет, как

— дед, ну расскажи, как пришли админы
— ну пришли и пришли, мне-то что

— дед, ну расскажи, что ты чувствовал?
— да ничего я не чувствовал, так, просто

— дед, расскажи, какой у тебя был контент?
— такой вот и был, что забанили

— а зачем ты вернулся к земле?
— нет никакой земли. всё что вижу – куда иду

— дед, а куда ты идёшь? куда?
— мимо зелёного с красным теплицу открыть

— а потом ты куда пойдёшь? куда?
— туда где моя тень и колючий куст за скамейкой

— а откуда ты знаешь что там твоя тень?
— если тепло, значит знаю, если холодно, то и знать нечего

*
Например, уже давно ходят слухи, что редактор газеты «Газета Цветовода» мечтает приобрести вертолёт. Зачем ей этот вертолёт мог бы понадобиться, невдомёк всем, кроме Ирины Ивановны.
Ещё два года назад она записала в свой тайный блокнот: «…не знают, проклятущие, границ ни желаниям, ни прихотям, ни своим, ни чужим».

*
«У того, кто наблюдает в своём саду за всеми раскрывающимися цветами, уже есть тысячи моделей динамики образов». (Г.Башляр)

книги открывались словно <…> точно <…>
знаю, ночью были зарницы – яркие как бессонница
светолюбивых цветов

есть и другие и третьи так что не удивительно
что книги есть и о первых и о вторых
и с пятого на десятое

если тянуть шланг, значит опять споткнётся муж
лучше уж вёдрами принесу под гортензии
и магонии из вёдер полью

знаю себя по часам, так же как каждый цветок
только его не знаю, совсем
поэтому шланг не тяну

книг накопилось как семян однолетников
надо бы полку в сарае освободить
будут как удобрения, будут как инвентарь

*
После долгих сражений с лилиосерисами-пискунами (травила, давила руками, травила), Ирина Ивановна не выдержала и просто попросила их уйти и не возвращаться. Как ни странно, просьба подействовала.
Примерно так же она уговорила вырасти и зацвести книфофию, несмотря на частые морозы с ноября по март.

*
— дед, почему никого вокруг, и ящик пустой?
— бабушку спрашивайте, я не знаток

— дед, нам за ней не угнаться, она как пчела
— так спросите у пчелы, вдруг повезёт

— дед, мы когда приезжаем, вам веселей?
— веселее конечно, но бабушка сверлит

— как это сверлит? что она сверлит?
— да, говорит, что калитку плохо закрываете

*
Свой тайный блокнот Ирина Ивановна выронила на выставке-продаже луковичных.
Непонятно, для кого и зачем в этом городе среди этих людей <…> и не попросишь, и не уговоришь <…> «городом, где вьющиеся растения вьются за облака, а свисающие растения свисают до самой земли».
Не волнуйтесь, Ирина Ивановна, к вам никто не придёт.

*
пока ещё помню как
цвела штернбергия
буду обливаться водой из колодца
буду ходить за айвой без оружия
если прояснится – прочитаю наудачу строчку-другую
о границах желаний, своих и чужих

*
если опять как сейчас, то не верится
было ли так тогда
где-то калитка просядет
чтобы никто не вошёл и не вышел

ищем укромное место для саженца вейгелы
которая не любит ветра – здесь кругом ветер:
к воланчику цепляем камни; меньше половины шоколадной плитки оставлять без присмотра нельзя; веер сгодился только на украшение стены.


Из цикла «несколько майских дождей»

*
будет время спрягать глаголы
будут птицы время летит

точечно аквилегию, точечно

выше своих разумений – ниже ноктилюсцентных

стало быть флаги которые не поднять
ни для клятв-битв, ни для гордости, ни для ног
цвета полёта куда захотим флаги
кажется из материи
всё-таки из материи

быть аквилегия быстро была тем что есть
или псина дурная бывало
где-то бежит где не ходят и кто-то кричит на неё:
а у нас плющ на сливу ползёт!
чтобы лучше звучало звучит


промокнут все
даже те, у кого всегда есть зонт

человек как область низких сновидений
катится по полю и поверх плаща
думает что есть ещё один а может два
небо кошкой в темноте сверкает – многоглазой
кошкой ради кошки не иначе

понимающий непроницаемость как цвет и тёрн
исцарапает лицо переломает строй
чем крупнее капли тем страшнее
первые вторых страшнее
третьи что черешня – обо всём
травы падают как продолжение


читальный шар

где тропы-однодневки в многолетних как идти
куда бросаем косточки ренклод и клипсы серебро
не важно просто или усложняя
делянка эта называется там будет сад

у Л. есть парашютный шёлк в одном из гаражей
корзина будет одноместной как читальный шар
канат на метров двадцать, не длинней, зачем
тревожить старые легенды, незачем

кто включит и не сможет выключить его
травинку не сорвёшь предположить
возьмёшь наверх трактат и молока краюху
соседи если взглянут как на дурака
над нами кто не с нами не для нас
и вмиг все тяпки и лопаты станут золотыми

Из цикла «октябрь ноябрь февраль»


обыкновение

не арабика не цвет не вкус
а пыль музейная
будем называть своими <…>

тень монстеры в полдень
не такая в полночь
не такая <…>

провод под ногами переступишь
выше движется торшер заметишь


теперь на этом месте грядки с морковью

никак не думал что бывает заяц
прямиком по вскопанной земле
где палки и цветы из полиэтилена

вчера без выстрелов сегодня завтра
лишь циркулярная пила вдали могла
спугнуть

и я никак не думая что будет заяц
думал о другом –
о том что скоро выглянет из камышей
                                                                       в шелках
                                                                                  навеселе
несчастная как секс и символ Мэрилин Монро



снегопады завтра и послезавтра

под снегом – чужая земля –
где людно там выход и вход

а прочих – за ночь занесёт
что стебель что ствол что флагшток

по-прежнему клей ПВА
бумажный накат и занос

У меня дома зимой не выше 10. Если в одном из трёх свитеров появляется дыра, я её всем телом чувствую, – сказал Алексей с нескрываемой гордостью.

во мне что минута бежит что собака
рука согревается от этих каракулей

что-что а слаще этих наушников нет –
глохнешь при встрече, но слышишь, как вечереет


старый коврик

этот коврик в узорах по памяти
согласившись как выпадет снег
два пятна – две лекарственных паузы –
восьмая и четвертная

йод такой же как дисциплина
как арпеджио вместо бинтов
раз просили о том чтобы тише
два просили
и три

знаю-знаю как дождь нездешний
в новой пристройке старые рации
чтобы в полях нажимать и крутить
кто разберёт что внутри


весной

над каньоном летела сова
заслонила размахом солнце
все ночные звездой задрожали
все дневные остановились

неужели так ветер стихает?
или – как удовольствие?
или – как направление?

в белых согдийских тюльпанах
живы согласные Согда
<…>
<…>

неужели так ветер стихает?
или – куски черепахи
брошенной с неба орлами?
твердь против тверди

*
у настоящего две беды –
что-то и ничего <…>
кажется навсегда

взглядом и сердцем
смотрящий <…>
бьётся птицей о зеркало словаря

если раздвинется разворот
если разверзнется <…>
выронит бросит свой карандаш
будет искать не найдёт  


Возможно, вам также будет интересно:





Комментариев нет:

Отправить комментарий