понедельник, 21 марта 2011 г.

Аллен Гинзберг: поэт, изменивший свое время

Он был, геем, евреем и наркоманом, перформанистом, радикалом и политическим активистом, правозащитником, буддистом и визионером. Его называли психом,  провокатором, глашатаем молодежного движения, столпом контркультуры. Почти все свои верлибры он написал находясь «под кайфом». Но его стихи, рожденные под амфетаминами, ЛСД и марихуаной изменили американское общество, а их автор вошел в историю мировой литературы, как основатель битничества. Этого, без сомнения, самого скандального поэта 20 века, звали Аллен Гинзберг.


Аллен Гинзберг

Поэзия Аллена Гинзберга – это бунт против традиционных ценностей, и прежде всего против ценностей американского буржуазного общества. Гинзберг писал о закрытости и нетерпимости  социума, одиночестве человека в толпе, о тоталитаризме, о механичности современной культуры, об эросе, загнанном обществом на задворки сознания, о культе доллара. Нельзя сказать, что никто не говорил об этом  до Гинзберга, но никто, ни до, ни после него, ни писал об этом так яростно, так откровенно и так  свободно. Ощущая себя чужаком в современном мире, Гинзберг преодолевает эту отчужденность, разрушая общественные нормы. Для Гинзберга нет запретных слов, запретных тем и запретных методов. Академическим стихотворением, раскрывающим основные принципы философии этого поэта, считается верлибр «Супермаркет в Калифорнии».

Этим вечером, слоняясь по переулкам с больной головой
и застенчиво глядя на луну, как я думал о тебе, Уолт
Уитмен!
Голодный, усталый я шел покупать себе образы и забрел под
неоновый свод супермаркета и вспомнил перечисленья
предметов в твоих стихах.
Что за персики! Что за полутона! Покупатели вечером
целыми семьями! Проходы набиты мужьями! Жены у гор
авокадо, дети среди помидоров! — и ты, Гарсия Лорка, что
ты делал среди арбузов?

Я видел, как ты, Уолт Уитмен, бездетный старый
ниспровергатель, трогал мясо на холодильнике и глазел
на мальчишек из бакалейного.
Я слышал, как ты задавал вопросы: Кто убил поросят?
Сколько стоят бананы? Ты ли это, мой ангел?

Я ходил за тобой по блестящим аллеям консервных банок,
и за мною ходил магазинный сыщик.
Мы бродили с гобой, одинокие, мысленно пробуя артишоки,
наслаждаясь всеми морожеными деликатесами, и всегда
избегали кассиршу.

Куда мы идем, Уолт Уитмен? Двери закроются через час.
Куда сегодня ведет твоя борода?
(Я беру твою книгу и мечтаю о нашей одиссее по
супермаркету, и чувствую - все это вздор.)
Так что, мы будем бродить всю ночь по пустынным улицам?
Деревья бросают тени на тени, в домах гаснет свет,
мы одни.
Что же, пойдем домой мимо спящих синих автомобилей,
мечтая об утраченной Америке любви?
О, дорогой отец, старый седобородый одинокий учитель
мужества, какая была у тебя Америка, когда Харон
перевез тебя на дымящийся берег, и ты стоял и смотрел, как
теряется лодка в черных струях Леты?

Здесь Гинзберг сравнивает окружающую его буржуазную реальность с супермаркетом, сверкающим неоновыми огнями и переполненном товарами и посетителями. В тесном магазине, где каждый озабочен лишь тем, чтобы найти нужный товар подешевле, поэт обращается к своим духовным учителям – Уолту Уитмену и Габриелю Гарсиа Лорке, которым нет места в современном обществе одержимом культом потребления. Гинзберг не случайно обращается именно к этим поэтам. И Уитмен, и Лорка были поэтами-верлибристами, а также они, как и Гинзберг, были сторонниками демократических идей, опередившими свое время. Гинзберг, по сути, является их учеником и последователем. Борясь за свободу, он достиг практически полной свободы в словотворчестве – верлибр этого американца пишется вне всех правил построений поэтической речи – он лишен не только ритма, рифмы, размера, но и строф, заглавных букв в начале строки и т.п. Поэзию Аллена Гинзберга можно сравнить с вулканической лавой из образов, метафор, тем, которые разливаются, все сминая на своем пути. Длинные строчки стихотворений Гинзберга звучат, как проза, но звучат  необыкновенно поэтично, не смотря на то, что Гинзберг писал довольно грубым, разговорным языком. Сам поэт считал, что он разработал собственный творческий метод, который заключался в том, что все приходящие ему на ум образы и ассоциации он записывал в произвольном порядке на бумаге, блоками по две-три строки. Впрочем, критики называли метод Гинзберга каталогизмом – перечислением большого количества предметов и деталей, и обвиняли в излишнем злоупотреблении им.
Именно философия Гинзберга легла в основу практически первой в 20 веке молодежной контркультуры – это направление получило название битники. Название также придумал Аллен Гинзберг – по аналогии с потерянным поколением Хемингуэя поэт назвал себя и своих ровесников «разбитым поколением», несущим заряд разрушения против всего консервативного. К тому же слово beаt было созвучно названию музыкального направления, популярного в 50-е.
Поэты-битники, лидерами которых были Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз и Джек Керуак, с их идеями свободы личности, свободной любви, психоделического расширения сознания, отрицания консервативных ценностей получили известность в 50-х годах. А в 60-х годах все эти принципы были реализованы другим молодежным движением – хиппи, для которых книги Керуака «На дороге» и «Вопль» Гинзберга стали руководством к действию. Аллену Гинзбергу было около 40 лет, когда он стал настоящей иконой молодежного движения. К слову сказать, с этой ролью он справился отменно. Поэт протестовал против войны во Вьетнаме, выступал за легализацию марихуаны, защищал права геев и организовывал митинги в защиту окружающей среды. Он наверно вообще не пропустил ни одной акции протеста из тех, что сотрясали США в середине 20 века. Помимо этого Аллен Гинзберг занимался организацией музыкальных фестивалей, читал лекции по литературе и много писал.
Биографы уверяют, что поэт продолжал писать верлибры буквально до смерти. Аллена Гинзберга не стало в 1997 году – он умер в возрасте 70 лет от рака печени.
Влияние, которое оказал Гинзберг на американскую и мировую культуру сложно переоценить. Именно этот поэт-битник поднял поэзию на новый, социально-общественный уровень. Безусловно, если бы не Гинзберг, возможно не прокатились бы Америке бунтующие 60-е, не было бы такого явления, как хиппи, не было бы песен Джима Моррисона, гитарных запилов Джима Хендрикса, да и вся мировая культура пошла бы по другому пути.
Незадолго до своей смерти в одном из интервью Аллен Гинзберг сказал, что поэзия подобна радио-теле-станции, которая продолжает трансляцию даже после твоей смерти. Трансляция Гинзберга наверняка прекратится не скоро…

4 комментария:

  1. Замечательная статья получилась! Пропитанная бунтарским духом. Вот только пришло на ум, пока читала: дожил бы у нас, такой человек до 70 лет? Причем, бунтаря относительно свободно? Почему-то кажется, что нет...

    ОтветитьУдалить
  2. Ваш блог для меня,пытливой, просто находка!!!!!!

    ОтветитьУдалить
  3. Гинзберг хорош! Спасибо, Светлана, за хорошую о нём статью.

    ОтветитьУдалить